Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Liza

ЧУЖИЕ КРЫЛЬЯ

1.
Ну... я умею чувствовать ложь,
а почувствовав - чувствовать стыд
и понимать, что тоже похож,
и радоваться, что болит.

Умею сознаться себе в плохом,
оправдаться, плечами пожать,
залить горчащее мёдом и молоком,
но не прощать.

2.
Ещё я птенцов окормляю, голодных и злых,
они обещают, что станут орлами, взлетят,
пока же похожи на бестий не очень земных
и даже на бедных котят.
А чем их кормлю - не скажу, не признаюсь, ага,
не обязана больше, наш век уважает секрет,
наш век уважает животных, войну и бега,
а курение - нет.
Так вот, о птенцах... эти гарпии будят во мне
надежду остаться на той стороне.

(Сборник "Девятая жизнь")

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

Я И МЫ

Вот как скажу сейчас, вот как скажу,
сразу станет понятно, что мысль - это свет,
вот так же подходишь тихонечко к витражу
и быстро его разбиваешь на сотни конфет,
а муки пускай остаются тем, кто извне,
конфетки все мне,
осколочки - им,
а сладкое - мне.

Ну ладно, уже говори, мы стоим у окна,
снаружи стоим, мы готовы глазами - стекло,
закапай нам истину, где же, о, где же она,
для острых осколков готовилось сердце давно,
о, как мы хотим леденения, как мы хотим,
ну где же ты истинной веры надёжный хитин?

За преломление света не нужен и хлеб,

пусть радужка наша поймает сиянье и бред,

мы только одно не прощаем в вершеньи судеб -

дурашливость мы не прощаем. Дурашливость. Нет.

(Сборник "Девятая жизнь")

----------------------------------------

Отвечаем на комменты только в dreamwidth, ниже по линку



(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

АВИНУ МАЛКЕЙНУ

дегтярный сгусток ночи разбавит лунный сок,
я буду плакать - отче, не мучай мой висок,
конечно, я не буду, прижмусь виском к стене,
и буду думать - отче... о близких... и обо мне...

песочный всплеск заката забьёт мне горло и
я буду думать против вращения земли,
я встану в мир и стану песчинкой и иглой,
я буду помнить - отче... и с ними... и со мной...

прощальный запах пыли, растерянное я
прошепчет, что приплыли, что плавятся края,
и тихий выдох будет без боли и обид,
ведь отче всех нас любит, пытает и хранит

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

ВНУТРЕННЯЯ БАРЫШНЯ

ВНУТРЕННЯЯ БАРЫШНЯ

Тёпленькое солнышко присохло на краю,
свинцовыми примочками обкладывают день,
внутренняя барышня, давай тебе спою
как ходики ходили, а после стало лень.

Коробочку ночную я пухом устелю,
в неё уже положены и ручка, и блокнот,
внутренняя барышня, давай тебе спою
как в тёплое и мягкое запрыгнет чёрный кот.

Так будет массажировать,так сердце усмирять,
ты будешь мандражировать, ты будешь гнать кота,
ты будешь много мыслей просматривать подряд,
и будет в их мелькании дурная красота.

Внутренняя барышня застынет у перил,
восточный ветер в море швыряет свой песок,
лунная горошина мелькнёт среди перин,
и станет спотыкаться твой тонкий голосок...

(Сборник "Девятая жизнь")

-------------------------------------------------------------------------

Отвечаем на комменты только в dreamwidth, ниже по линку
(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

ПИСЬМО ПОДРУГЕ ДЕТСТВА И ЛЕСА

Милая моя Мэри, моя пожилая Энн,
как поживаешь в низине, мелешь пургу и муку?
У нас, слава богу, всё так же, всё тихо, без перемен,
я как всегда убиваю, муж мой всё так же "ку-ку",
летает на старом драконе, выжившем из ума,
вообразил себя дроном, но жрёт и гадит везде,
это я про дракона, порази его, сволочь, чума,
а муж - здоров, но неряшлив, крошки огня в бороде,
верит, что он хранитель, вершитель и судия,
с последним я не согласна, да и вершит фигню,
хранит же старые кости, и те подарила я -
дарила как-то на счастье любимую сучку мою.

А помнишь ли наши пляски в подлунном глухом лесу,
ты и тогда топталась неловко, как юный медведь,
теперь-то, наверное, вены, отёки и горький суп
из спорыньи да красавки, чтобы почти умереть.
А я-то летала-летала, подолом закрыв лицо,
белая кожа сверкала на красном подбое плаща,
муж мой тогда и попался, уже лет тому пятьсот,
путая заклинания, блея и трепеща.

Ты скрылась в своей берлоге и замолчала навек,
а я, заскучав, согласилась слушать его бормотство,
муж составлял заклинания, а тут - один человек...
смешной такой человечек, щекочущий естество...

Несколько лет я пела, муж мой смотрел в огонь,
добормотался, скотина, слова оплавили снег,
я, превращаясь в гадюку, сквозь стыд, отвращенье и боль,
видела как догорает этот смешной человек.

Зря я с тобой разболталась, письма писать хвостом
занятие не из лёгких, ну, подруга, бывай,
ползу на ночную охоту, мышей убивать, под стол,
да от дракона подальше, всё пристаёт, бугай.

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

15декабрьское

А времени в общем уже не осталось, мама,
мысли оборваны так, как оборваны строки,
я бы хотела в спячку, мне страшно, мама,
внутренний сторож бредёт по большой дороге,
внутренний сторож плачет, как плачут волки,
видит луну, он считает, что это таблетка,
небо обито мягким дешёвым войлоком,
чтобы не догадался, что это – клетка,
бредёт по большой дороге – туда, обратно,
меряет километры, а надо считать минуты,
он потерял направление, в чёрную вату
сердце его уложено...
Мама, мутно!

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

ШИР А-МААЛОТ (песнь восхождения)

На золотом крыльце сидели...

… Мы долго шли, сначала в никуда,
ориентируясь немножечко по вере,
немножечко — куда течёт вода.

Путь в этот Город был весьма тяжёл.
Мы вместе шли, но шли поодиночке.
А как-то ночью лучшая из жён
пропела в полусне такие строчки:
- Ерусалим, мой город золотой,
найди его, познай его, присвой!
Царь засмеялся, слушая её,
король сказал, что строчки адекватны,
царевич сплюнул: «Всё одно — враньё»,
а королевич верил только фактам.

Сапожник заработал хорошо -
он для паломников работал и работал,
но как-то раз поднялся и ушёл
в своих удобных недошитых ботах,
и тоже оказался на крыльце,
и в общий хор добавил свой фальцет.

Давид Портной умел немножко шить
и так шутил привычно и устало:
- Он потому был вечный — Вечный Жид,
что скроен из святого матерьяла,
а я весь из синтетики пошит
и потому удел мой — вечный шит.

- Ах-ха-ха-ха!- смеялся громко ты
в ночи иерусалимской чистой, хрупкой,
и содрогался в страхе немоты
и с чувством саранчи в пустом желудке,
и снова заикался на крыльце,
желая рассказать, но не умея.
А Город, словно бабочка в пыльце,
кружил вокруг дошедшего еврея.

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

ПОСТОРОННИМ В.

Сидя за одним столом с прохожим,
что запнулся за твой взгляд и речь,
не считай, что ты зачем-то должен
вместе с ним теперь его беречь.
Он тоскует, он не хочет с миром,
и вокруг него круговорот,
ну а ты — профан с бесплатным сыром —
не охотник, а наоборот,
жертвенный, доверчивый телёнок,
предназначен ты для божества,
что себе обрыдло до печёнок,
но любить себя не переста...
нет, не перестанет. Да помилуй,
да с какой же стати перестать?
Бытовая психотерапия —
приласкай мою больную страсть.
Он тебе покажется смиренным,
он тебе покажется своим,
но на самом деле он — мурена,
даже если он сейчас налим
(даже если он сейчас голим),
даже если Голем, даже если
он желает в медленном огне,
ты сиди в своём застольном кресле,
пей и вовлекайся не вполне.

(http://l-u.dreamwidth.org)
Liza

АУТО...

Ты не любишь себя, не любишь,
ты жалеешь себя, жалеешь
и из жалости терпишь, терпишь,
но так сильно, так сладко, так нежно...
Дни блестят, как селёдка. Жирнее
с каждым новым. И солонее.
Да, чем глубже, тем солонее.
Рукотворная нежить.

У тебя с собой отношения,
даже больше — совместное прошлое,
от него оказаться можно,
но зачем? Заменить-то нечем.
И сидишь себе у копытца,
вспоминая то самое пошлое,
то фальшивое, то осторожное,
и заходится воем печень.

А комок продолжает мерно
разжимать и сжимать. Ну что же,
удовольствие — это нервное,
мышцам так по природе положено.
Кровь жива только ритмом, впрочем,
все мы ритмом живём и дышим,
доим жизнь, возбуждаемся, корчимся,
и так редко что-нибудь слышим.
А зрачки утопают в обиде,
и поэтому плохо видим.
Liza

С ХАНУКОЙ!

ПЕРВАЯ СВЕЧА

Зажигая ханукальную свечку, запнись:
это миг невозврата, ты признаёшь возможность
чистого чуда. Без примесей, неподложного.
Ты не боишься, впуская такое в жизнь?
Ты, значит, способен на просьбу. Ведь есть о чём?
(Тогда получилось, возможно получится снова...)
Ты допускаешь, что кто-то стоит за плечом
и ощущаешь его как хорошего и живого.

Сам не справляешься? Знаю. Не ты один.
Ты плакал, просил, а тебя не услышали? Знаю.
Но чудо случилось, когда ты решился зайти
за то, что всегда представлялось логическим краем.